ВОЛХВЫ

удалось собрать по крупицам, обозначают четкую общую картину славянского язычества.

Жрецы были неотъемлемой частью всех срезов древнерусского общества, и чем больше усложнялась его социальная структура, тем сложнее и ответственнее становилась роль жрецов. Известно, что еще в I тыс. до н.э. существовали «события», «соборы», «толпы» — многолюдные общеродовые сходы со сложными сценариями языческого ритуала — с разработанным комплексом обрядов, сопровождаемых заранее изготовленным реквизитом.

Мы знаем, что для разработки и совершенствования обрядов должны были быть подготовленные люди, тексты молений, мелодии напевов, формы обращения к Богам.

Нередко Волхвов воспринимали лишь как деревенских колдунов, знахарей мелкого масштаба. Действительно, такими были древние потомки Волхвов в XVI–XVII вв., по традиции все еще называвшихся Волхвами. Но даже отрывочные сведения о Волхвах XI в., действовавших на самом краю подвластных Руси земель, рисуют их как мужественных деятелей, поднимавших руку и на местную знать («старую чадь»), и на знатного киевского боярина, прибывшего с целой дружиной.

Управление религиозной жизнью было непростым делом даже на уровне единичного поселка, оно было сложным на уровне Рода и весьма усложненным и разнообразным на уровне государства, объединявшего около полусотни родовых союзов и племен.

Волхв должен был знать и помнить все обряды, заговоры, ритуальные песни, уметь вычислять календарные сроки всех магических действий, целебные свойства трав. По сумме знаний он приближался к современному профессору этнографии, с той лишь разницей, что этнограф должен был долго выискивать полузабытые, измененные временем знания, а древний жрец получал многое от своих учителей-предшественников. Без непрерывной преемственности поколений нельзя представить себе тысячелетнюю традицию славянского жречества.

Языковая теология не была единообразной и неизменной. Судя по поучениям против язычества XI–XIII вв., Волхвы, как особая постоянная категория людей, направляли процессы духовного и общественного развития. Они организовывали торжественные ежегодные «Сборы» у святилищ, похороны в огромных курганах, лечебно-врачевательные практики.

Только Волхвы высшего разряда могли поведать скульпторам-каменотесам и скульпторам-деревщикам, как изображать на каменных и деревянных столбах всю Вселенную с человечеством на Земле, с благожелательным божеством подземного мира Волосом, с Божествами на Небе. И всему этому многообразному трехъярусному комплексу придать общую, объединяющую форму. Существовали Волхвы-хранильники, знавшие, как следует изготовлять нагрудные украшения, отгонявшие от его владельца всякую нечисть символическим изображением всей Вселенной с Даждбогом-Солнцем наверху и ящером внизу.

Сохранность прадедовских языческих верований Древней Киевской Руси выходит из глубины не только веков, но и тысячелетий. Русские крестьяне и смерды XII–XIII вв. оберегали свою веру, откупались от властей особым налогом — «забожничъемъ» — и оберегали свой красочный праздничный ритуал. Даже древний обряд трупосожжения, доживший в лесном краю вятичей до времени Нестора летописца («еже творят вятичи и ныне»), сохранился в южной части вятичской земли в пережитках до конца XIX в: на христианской могиле после похорон разводили огромный костер.

В народных былинах, возникших в Х–ХII вв. в среде смердов, почти незаметен христианский элемент. Волхвы, ведуны, знахари-зелейники (народные фармацевты) и чаровницы упоминаются в источниках, в том числе и требниках, отражавших действительность вплоть до ХVII–XVIII в.